Двое идут по Норильску
первой ночью полярного лета в мае
снег лежалый уже не искрится,
но еще не тает

у него большая бутылка водки
в белом полиэтилене
белое небо - в лицо удар короткий
белого полярного женского колена

у нее полярное белое платьице,
она идет рядом с ним,
она говорит ему,- пойдем на кладбище,
туда, где мы будем одни

холмистое серое поле абсурда,
из серого наста прямоугольники надгробий
торчат над русскими могилами заполярной тундры
в тундре посреди девятиэтажных коробок

над льдом, над землей ледяного облака готика,
но вот на одном холме зацветают прутики вербы
пробили мерзлоту, а серые котики
щекочут наст ледяного неба

из-за погребальных подкопов вечная мерзлота
становится смертельно опасной
наполненная снегом яма со стенками из льда
безжизненное белое небо, да кулич , оставшийся с Пасхи

а если тебя пощадят,
дойдешь до тихого помещенияя на выходе с кладбища,
посередине помещения гранитная черная скамья,
где можно допить водку, если не взяла еще

подумать - что это за баба,что на кладбище зовет гулять,
и, подумав, понять, что это нормально,
тут танцуют, тут лежат на льду, и лишь сверху земля
и даже не земля, а черная галька

если в четыре часа вызывать такси - только сюда,
если чего еще покупать, то водки,
в первую ночь полярного дня,
не пьянея, такая уж тут погодка...

я увидел памятник полярным летом,
под красотой Норильска,
этот человек был поэтом,
так написано на обелиске

этот скромный, тяжелый взгляд,
белые кудри, все связано с риском,
здесь лежит поэт, не погиб в лагерях,
просто писал стихи о Норильске